Ричард Хаммонд рассказал о музыке двигателей

Большинство из нас воспринимает шум дороги как монотонный гул. Но тот, кто понимает музыку двигателей, слышит прекрасно разыгранную симфонию.
Ричард Хаммонд

Большинство из нас воспринимает шум дороги как монотонный гул. Но тот, кто понимает музыку двигателей, слышит прекрасно разыгранную симфонию.

Кто-то из моих соседей ездит на Subaru Impreza. Не знаю точно, кто, потому что никогда этого человека не видел. Но моя жизнь расцветает от громогласного, добродушного и немного дебильного рева оппозитной «четверки».

Мне нравится Subaru Impreza. Это хорошая машина, и когда за обедом я слышу, как она грохочет мимо по пути домой, я улыбаюсь. С удовольствием представляю себе ее приземистый, забрызганный грязью кузов (наверняка синий, а диски золотые). Сбивчивый бубнеж ее мотора поет мне о раллийных допах, о гравийных виражах, убийственных шпильках и стремительных прямиках в коридорах векового хвойного леса, под низким серым небом.

И я стараюсь отплатить тем же, по-соседски. Уверен, соседям нравится стрекот оппозитной «шестерки» моего 911-го, и, улыбаясь, они рисуют в воображении мою машину, каждый раз, когда слышат, как она въезжает во двор. Все знают, как любит ездить 911-й. И когда он блаженно переводит дыхание, подкатив уставший кузов к дому, и, рухнув у двери, потрескивает остывающим выхлопом, — все это сладостная поэзия звуков. И все это бесплатно.

У меня есть много способов порадовать соседей. Время от времени я преподношу им порцию или две мягкого бархатного мурлыканья рядной «шестерки» Sunbeam 1934 года. Иногда я радую их соло на сердитой, взбалмошной и хулиганской рядной «шестерке» E-Type. А по особым случаям о начале нового дня возвещает героический трубный рев заслуженного V8 на моем Mustang, поющего свое кантри про жизнь по ту сторону пруда.

К чему это я? Если вас радуют эти звуки, возможно, в симфонии моторов не хватает целой группы инструментов.

Люди, слабые умом, сердцем и чреслами, называют мотоцикл бессмысленной прихотью. Мол, он хорош лишь как способ избавления общества от мотоциклистов. А кое-кто даже считает его перепускным клапаном подавленных гомосексуальных желаний. И что байкеры носят кожу не для защиты, а для совращения невинных автомобилистов. Они-то едут за байкером много километров, пялясь (зачем — спросите у них) на зад в кожаных штанах. Я думаю, вы понимаете, на кого я намекаю. Да, это Джереми... Я говорю о Кларксоне.

Ладно, мы отвлеклись. Хорошо, конечно, нападать на мотоциклы только потому, что ты их не любишь и боишься на них ездить. Но хоть на секунду возьми в расчет то, что это не только средство самоуничтожения идиотов или пропаганды однополых браков. Отрицая мотоцикл, ты лишаешься музыки, от которой в горле щекочет не меньше, чем от звуков четырехколесной части оркестра. Вот что бы стало с Пятой симфонией Бетховена, не будь в ней струнных или духовых? Представьте себе шум улицы. Вот пыхтит дизелем автобус, а вот восхитительным контрапунктом, искрой, визжит на верхах Honda S2000. А потом проскрипит велик и все испортит...

Короче, любая дорожная симфония зазвучит ярче благодаря сольной партии какого-нибудь двухцилиндрового двухтактника, старого KR1S, визжащего и воющего, пока стрелка тахометра мастерски удерживается в невозможно узком диапазоне тяги. А V2 побольше, сипло рыкнув в банку, перейдет на холостые, и сцепление зажужжит в корзине — это спортивный байк, наверное, Ducati, а вот за ним и второй. От стен эхом отражается «потейто-потейто-потейто» Harley-Davidson? Это саундтрек заслуженного кризиса среднего возраста, и его невозможно слушать без улыбки. И даже маленькому скутеру найдется, о чем прозвенеть своим крошечным моторчиком — о мечтах подростка о свободе.

Не обязательно ездить на мотоцикле и носить кожаные штаны. Не обязательно играть на клавишных, чтобы слушать Genesis. Главное — научиться слышать каждый инструмент в оркестре.